Antigona (antigona88) wrote,
Antigona
antigona88

Categories:

Мелкие дрязги, старые обиды и прочее неинтересное, грустное

Мне пришла посылка от тёти и бабушки. Они расстроились,что я так и не приехала, и решили прислать мне подарки. Я им благодарна. То, что они прислали, мне нравится. Я весьма тронута. Ну, это заметно и так.
Но меня раздражает один факт. И я понимаю, что я неблагодарная тварь, раз о таком думаю. Но думаю. Я им свой адрес не говорила. И для меня стало неприятным сюрпризом, что они знают адрес.

Правда, я его и не скрывала. При желании можно было узнать, и я это понимаю. Я даже в ЖЖ под замком иногда упоминаю точный адрес. Я знаю правило "не выкладывать в интернете свои личные данные", но часто его игнорирую. С адресом-то точно.
Осенью 2009 года, когда я только поселилась в этой квартире и начала учиться в ЕГУ, мне надо было часто (по ощущениям часто; на самом деле, может, раза три-четыре за первый месяц) писать свой адрес: в информации о себе для деканата и т.д. И это слегка нервировало. А потом однажды утром однокурсница сказала, что из окна автобуса видела, как я выхожу и замыкаю калитку. И тревога сразу прошла: до меня внезапно дошло, что в Елец - город, в котором не имеет значения, говорила ли я кому-то, где живу. Если кто-то действительно захочет найти здесь человека, найдёт.
Так что адрес я не скрывала. Вопрос не в том, что они его знают. И даже не в том, что захотели узнать (я вот тоже хотела узнать адрес Сергея и, кажется, нашла - не мне судить). Вопрос в том, что люди, которым я не давала свой адрес, всё же решили этими знаниями воспользоваться, продемонстрировать своё знание мне. Сейчас прислали подарок, а могут и приехать.

Я знаю, что я сволочь. Но для меня важна неприкосновенность моего жилища, причём воспринимаю я это своеобразна. Я обычно рада гостям. Но именно бабушку и тётю я здесь принять не готова. Маминых родственников тоже не хочу, но тех я не хочу видеть в принципе, это уже не вопрос "моего жилища". И, как показывает практика, мне неприятно даже когда посторонние начинают обсуждать, что надо делать в моей квартире, как будто меня уже похоронили. Но когда разговоры о ремонте заводит тётя, неприятно вдвойне, когда бабушка, десятикратно. С ними это именно вопрос места, пространства для человека. И здесь несколько нюансов.

Поверхностный уровень - "была у зайчика избушка лубяная". Осложняется тем, что у лисы тоже лубяная, и побольше, она не себе хочет захватить. Когда лиса просто выгоняет зайчика, можно бороться и искать защиты. Когда она пришла о зайчике заботиться, уже никакой петух не поможет - останется просто оставить лисе избушку и искать себе нору под кустом. Ну не идти же с косой на того, кто о тебе заботится! Лучше не впускать сразу.
Бабушка и без того постоянно говорит о том, что мне нужен ремонт и предлагает сама за него взяться. И ремонт здесь нужен, но... Бабушка и ремонт - это уже две темы. "Ремонт вообще" - одно, очень долго тянувшееся. "Ремонт в моей квартире" - другое, один эпизод. Ремонт-то здесь действительно нужен. И мы собирались его делать. Это было сложно, потому что параллельно шёл ремонт в липецкой квартире, а тут мой переезд, тут эта квартира, которую давно хотели отремонтировать и продать, но до которой никогда не доходили руки. Но к весне 2012 года собрались, хватало денег. В Липецке закончили ремонт кухни, остальное могло подождать. Мы пытались объяснить, что когда в одной квартире есть пусть не с новым ремонтом, но вполне нормальная ванная комната с ванной и раковиной, а в другой пол частично вскрыт, чтобы установить ванну, санузел не отделён от кухни, а мыться пока надо в тазу ковшиком, во втором случае ждать труднее. Но бабушка не хотела ждать. Она хотела ремонт ванной и туалета сейчас, незамедлительно. Сказала, что у неё на это деньги отложены. Мы уговаривали подождать: и считали, что платить должны работающие, а не пенсионеры, и, как потом выяснилось "отложенного" на нормальный ремонт всё равно не хватало. Ну и кроме денег требовались силы - их тоже хватило бы только на один ремонт. Но криком и обвинениями бабушка своё желание продавила: сначала в Липецке. Деньги на ремонт пошли и её, и наши (а когда возник спор о мелкой художественной отделке, всё решилось очень просто: "сделаете по-своему - платите сами за всё, тогда я не участвую совсем", а мы же не будем напоминать и настаивать, чтобы пенсионерка платила, но и больше заплатить не можем - придётся уступить). Ремонт в елецкой квартире тоже отодвинулся на неопределённое время. Так я осталась без ванны. Дыру потом закрыли куском фанеры - он прочный, так и лежит.
Бабушка получила то, что хотела - тут я уже не против. Но когда она заводит разговор о ремонте в моей квартире или, что хуже всего, предлагает поставить ванну, меня душит ярость. И я с трудом сдерживаюсь, чтобы отказаться спокойно (а ссора ни к чему не приведёт, объяснять, похоже, бесполезно). Потому что хочется кричать: "У меня уже могла стоять ванна! У меня уже мог быть частично сделан ремонт, хотя бы санузла! Мы могли бы это сделать вместе с родителями. Как хотелось бы мне и маме. Теперь так уже не получится. Ты же тогда не позволила! Так зачем ты теперь напоминаешь, когда никого не вернуть? Хочешь, чтобы не получилось у нас с мамой, чтобы и тут по-твоему, когда ты решила?"

Бабушка и ремонт вообще - тема более обширная. Даже если не принимать в расчёт, от чего отказались в елецкой квартире, говорить только о липецкой. Я уже писала об этом. И вот ещё про потолки. Та квартира принадлежала трём собственникам (я отказалась от участия в приватизации). Не было ни юридических, ни, главное (для меня главное), моральных оснований считать кого-то одного главнее. Но бабушка считала, что главнее она. В итоге дошло даже до "а вас тут вообще не было", брошенного мне и маме. Мама возражать не смела, только плакала иногда, что ничего не решает. Папа тоже не ввязывался. Так что получалось в основном так, как нравится бабушке. Часто бабушка хотела "как у Оли": это мы не соображаем, а у дочки всё хорошо, будем копировать. Поэтому и с тётей, хоть она ни в чём не виновата, мне ремонт обсуждать крайне неприятно.
Мне не надо той квартиры именно как квартиры, недвижимости. Мне хотелось дома, в котором мы будем жить вместе, как семья, а не как хозяева и подчинённые. Этого уже нет. И та квартира не просто не стала тем, чем я хотела её видеть, а превратилась в противоположность, в напоминание, что нас больше нет, что хорошее уже никогда не наступит. То, что теперь там живёт только бабушка - лучший вариант. Любой другой вариант в данных обстоятельствах хуже в несколько раз. Надо признаться: я искренне желаю бабушке здоровья и долгой жизни, но желание это вызвано не любовью к бабушке, а чистым эгоизмом. Гадким шкурным интересом. И я понимаю, что я сволочь. Но от мысли, что она может и у меня взяться за ремонт, мне плохо. Я не хочу, чтобы она и тут хозяйничала.
А она возьмётся. Я её знаю: возьмётся. Даже если пообещает, удержаться не сможет. И за вопросом "ну почему ты меня не приглашаешь?" последует "ну почему бы тут не поменять, немного, самую малость?" А отстоять второй рубеж (за которым без боя падут и третий, и двадцать третий) будет сложнее, чем первый.

Но ремонт - причина поверхностная, хотя и важная. Важнее другое. Даже если бы я знала, что бабушка не попытается здесь что-то менять, мне не стало бы легче пригласить её к себе. Всё проще. Она в этой квартире никогда не была. А мама была. Да, мама не жила здесь, ничего здесь не меняла, не успела ничего сделать по-своему. И вообще, ей не нравилась эта квартира. Для мамы это внезапное наследство было обузой. И совсем неизменной по сравнению с тем, что видела мама, эта квартира всё же не осталась. Здесь нет ничего, что было бы связано непосредственно с мамой, нечего беречь. Да, всё верно, не поспоришь.
Но всё же мама здесь бывала, а бабушка нет. И мне хочется сохранить хоть что-то, где бывала мама, но не бывала бабушка, связанное только с мамой. Хотя бы так. Прихоть. Несправедливость. Но мне этого хочется.

Я пишу о бабушке в основном плохое. То, что выходит на первый план сейчас. Но в моём детстве с бабушкой было связано было много хорошего. Очень много. И об этом тоже стоит писать хотя бы ради справедливости. Я была обожаемым ребёнком и чувствовала это. Это важно. И о бабушкиных лучших чертах тоже было бы справедливо написать. Что же я?
Если бы не бабушкино отношение к моей маме, я с этой властностью, излишней самоуверенностью примирилась бы и всё равно радовалась общению. Я тоже не подарок. А чтобы убить возникшую в детстве любовь к значимому взрослому, надо очень постараться.
Долгое время (большую часть своей жизни) я любила бабушку. Потом - короткий промежуток времени - ненавидела. А после маминой смерти выгорело всё. Ненависти нет, но и любви тоже. Есть тяжесть. Обида тоже есть. Желания навредить и причинить боль нет: ничего не исправишь; как надо, всё равно уже не будет. Нет, "боли раскаяния" я хочу, хочу, чтобы бабушка задумалась, как была несправедлива. Чтобы признала, что так нельзя. Но этого добиться не получится: стоит затронуть тему, сразу обида, крики. Оборона. Либо "я лучшая, это признают", либо "на меня нападают, я обороняюсь". А причинить иную боль (кроме ощущения "что же я делала") я не хочу. Правда, целенаправленно поддерживать иллюзию "так можно, так нам и надо, от твоего командования всем лучше", тем более не хочу. Хватит и того, что я уже не пытаюсь её развеять. Так что разговаривать смысла нет. Перетерпеть общение, не открываясь, избегая личных тем - вот и всё. А теперь несправедлива я - разница лишь в том, что я это осознаю.

И я понимаю, что из двух прихотей важнее прихоть того, у кого больше шансов умереть в ближайшее время. Однако злюсь, когда этот аргумент применяют специально, чтобы надавить. Меня злит, что бабушка не отказалась от этого аргумента после маминой смерти. Словно и не заметила. Ей всё равно, что того, что мама хотела для себя, она в течение жизни так и не получила. Лишь бы самой успеть продавить свои желания. Вот ты кричала: "Да мне осталось два понедельника! Вот умру - делайте, как хотите". И все сдавались. Та, кому ты это кричала, умерла. Не по твоей вине, но она уже не скажет, чего хочет. Что ты чувствуешь? И не стыдно ли тебе вновь пользоваться этим аргументом?
Но всё же надо учитывать. Потому что, если бабушка умрёт раньше меня (а это, увы, очень и очень вероятно), вина останется со мной. Не хватало мне ещё этой вины.

Бабушка хочет побывать в моей квартире. Для начала просто в гости приехать, посмотреть. Ну мелочь же - и такой мелочи я дать не хочу. Для меня это важно.
Бабушка твердит об этом не первый год. Точнее, шестой год. Разными способами с примерно равной деликатностью. "Ну, когда ты меня уже пригласишь?" " Давай я к тебе приеду. <...> А почему?" "Почему ты не приглашаешь меня в гости?" "Что же, я умру и так и не посмотрю, как ты живёшь?" Было ещё: "Я так хочу на твоего кота посмотреть!" Но тут я не растерялась, предложила: "Так давай, я в следующий раз вместе с ним приеду". Вопрос был снят. Иногда я знаю, чем припугнуть.
Вместо вопросов про поездку в гости иногда проскальзывают предложения сделать у меня ремонт.

Всё это угнетает. Но теперь ещё и это злит. Теперь - после смерти Сергея. Хотя уж к Сергею-то моя бабушка никакого отношения не имеет, и его смерть на мои отношения с бабушкой повлиять никак не должна. Но вот же...
Мы переписывались с Сергеем с 2006 года. Впервые увиделись осенью 2011, с тех пор виделись регулярно,когда я приезжала в Москву. Но почему-то всегда на нейтральной территории. Хотя ничего предосудительного в нашей дружбе не было, причин скрываться от кого-то не было.
Меня это не смущало и не обижало. Иногда я думала, что интересно увидеть, как он живёт, побывать у него дома, но не зацикливалась на этой мысли. Я с большинством знакомых и приятелей встречаюсь только на нейтральной территории. И многие так. Просто о Сергее хотелось знать больше, чем о ком-либо другом. Но не стану же я говорить: в гости ведь не просятся.
Теперь же, после его смерти, мне очень хочется узнать хоть что-то ещё. Увидеть, где он жил. Получить возможность представлять его в домашней обстановке (в любой период жизни). И мне жаль, что я никогда не была у него в гостях. Не знакома с его семьёй. Знают ли они обо мне? Причин скрывать не было. Но мне кажется, что не знают. В любом случае, я не хочу причинять им боль. И навязчивой быть не хочу. Сама я к ним не полезу.
Да, я сама не хочу таранить людей своими желаниями. И всё же от бабушкиного "Ну неужели я умру, не увидев, где ты живёшь?" у меня возникает другая мысль: "А как же я никогда ничего больше про Сергея не узнаю? Почему я не увижу, где жил он?" И ещё: может, всё же надо было попроситься в гости? Не так настойчиво, но хоть намекнуть?
Почему одни могут потребовать что угодно и чаще всего получают (и не факт, что я не сдамся), а я и то, что у меня было, теряю? Последнее, что радовало.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments