Antigona (antigona88) wrote,
Antigona
antigona88

Categories:
  • Location:
  • Mood:

Вина и воздаяние

Я не про выступление. Я про то, о чём часто думаю: о вине и ответственности, о том, что считать виной. А раз уж зашла речь...
Вот я. Взрослый человек, более-менее знающий историю. У меня высшее образование. От меня не зависят другие люди (дети, старики, больные родственники). У меня нет какого-то важного дела, которое зависело бы от моей жизни (довести до конца важный научный проект, сохранить действующую под моим руководством организацию или что-то подобное). Да в конце концов, я просто не боюсь смерти и не стремлюсь прожить долго. Мне не жалко умереть не просто сегодня - сию секунду.
Так вот если представить, что сейчас от меня требуют участия в каком-то явно неправедном деле, требуют моей подписи, а то и действий (про молчаливое согласие я уж молчу, этот этап уже почти прошли)... А знаете, я ведь испугаюсь. Хотелось бы надеяться, что не промолчу и откажусь, а там пусть делают со мной что угодно. Но, насколько я себя знаю, оснований для этой надежды у меня не так уж и много. Испугаюсь не смерти (я её не боюсь), но всего, что ей предшествует. Боли испугаюсь. Испугаюсь собственного страха: вдруг сейчас не страшно, а когда осмелюсь возразить, страх придёт, но будет поздно?
Так как же я могу обвинять других? Возможно, позже понявших, что происходит. Возможно, обременённых иной ответственностью. Возможно, просто боящихся за собственную жизнь. Это же вполне понятный страх - страх за жизнь.

Слово "невинные" не кажется мне правильным в этом контексте. Однако и бессмысленным в том же контексте оно мне не кажется. Вопрос о личной ответственности в коллективном преступлении, о границах этой ответственности для меня очень важен, но я не вижу однозначного ответа.
С моей точки зрения, даже молчаливое неучастие в зле без попыток исправить и предотвратить, без сопротивления, простое обывательское сосуществование - уже не невинность. (И я не невинна) Но это такая вина, судить за которую других невозможно или очень сложно. Это личные отношения со своей совестью. И какого-то материально выраженного воздаяния (прописанным в документе выговором, тюремным сроком, штрафом, казнью - чем угодно) за эту вину быть не может. Но и невинностью уже не назовёшь. И так до определённой границы, за которой уже возможно осуждение. Но где проводить границу?
Мне кажется, граница в личном одобрении. Между "это неправильно, но что я могу" (уже не невинность, но ещё не та вина, о которой я смею говорить) и "правильно, фюрер знает, что делает".
Я не способна на жалость (я сейчас не о том, как правильно, а о том, как чувствую я) ни к убеждённому нацисту, ни к тому, кто в целом действия своего правительства оправдывал. Но я не способна осудить того, кто не выбирал, не соглашался, но не смог воспротивиться. Невинным не назову, но могу понять того, кто назвал. Очень тонкая граница.

А если говорить именно об этой истории, о выступлении мальчика и яростной реакции общества, то мне не даёт покоя одна ассоциация (и мне бы хотелось, чтобы она оказалась неуместной, притянутой за уши). Бертольд в "Семье Опперман".
И как-то уж очень реакция нашего общества напоминает реакцию тех немцев, требовавших извинений от Бертольда.
Tags: тревожное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments