Antigona (antigona88) wrote,
Antigona
antigona88

Category:

Записка. Середина рассказа

Продолжение. Как будто кому-то кроме меня это нужно.

ЗАПИСКА
Автор: Сергей Мухин
            – И что ты хочешь написать в записке?

– «Встань и скажи: Я дурак», – мстительно засмеялась Аська.

– Он не скажет этого.

– Скажет. Как только будет очередная самостоятельная работа, Костик передаст решение, а мы подменим его нашей запиской.

У него выхода не будет. Костик ведь на такое способен?

Да, конечно, способен. Я не раз видел, что он лупил своего приятеля.

– А как мы подменим записки?

– Витя поможет.

– Ты уверена?

– Конечно, если попросить. Через него же записки Костик передаёт. Кроме того, Витя у нас самый сильный, а значит, они его не тронут.

Однако, как она уже всё продумала. Но нехорошо всё это. В то же время, Пашка и сам не раз при всех говорил, что он дурак, потому за него Костик всё решает. Я взял алфавит с пляшущими человечками.

– Эти человечки есть в алфавите, – упредила меня Аська.

– А кто писать будет? Я не смогу.

– Я буду. У Костика почерк похож на мой. Вот, смотри.

Она встала и, подойдя к столу, взяла с него свою тетрадь и подала мне. Я сравнил почерк в записке Костика и в тетради. Точно, сходство есть.

– А ты успеешь написать решение раньше Костика?

– Нет, конечно, – она посмотрела на меня, как на дурака. – Я передам лишь человечков.

– А если он не захочет сказать?

– Какой ты. Причины ищешь, чтобы ничего не делать. Добавим слово «сначала».

– Но мы не знаем, какому человечку соответствует буква «ч».

Она задумалась и, подняв глаза к потолку, зашевелила губами. А потом, довольная, улыбающаяся, вновь посмотрела на меня:

– «Сперва».

Слово подходило.

– А Витя согласится?

– Я попрошу его. Больше нет препятствий? – Аська зло уставилась на меня. Я помотал головой. – Вот и хорошо. А то прямо достал своими придирками.

– Я не придираюсь, а рассуждаю.

– Ладно, давай писать.

Удивительно, но очередная проверочная работа и вновь по математике была через два дня. Нашу записку мы подготовили и передали Вите. Он с радостью согласился помочь. Оставалось лишь ждать. Я сидел как на иголках и уже был не рад, что поменялся с сестрой, отдалившись от прохода к окну. Сегодня вид улицы меня не прельщал. Постоянно отвлекаясь и поглядывая на класс, я делал глупые ошибки и, постоянно чёркая написанное, с трудом добрался до конца. После чего отложил ручку и искоса, не поворачивая головы, стал наблюдать за Витей. Аська, в отличие от меня, давно всё сделала, но поступила более разумно. Она разместила небольшое зеркальце прямо в пенале и спокойно смотрела через него. Аська раньше заметила движение и ощутимо ткнула меня локтем в бок. Я вздрогнул от неожиданности, но не сменил своего положения, лишь скосил глаза.

Витя, за которым я сейчас наблюдал, был последним звеном перед Пашкой. И вот настал момент, которого мы так ждали. Витя, получив лёгкий хлопок по плечу, откинулся на спинку стула, опустил руку в проход и получил записку. После этого он потянулся и вновь склонился над столом, убрав при этом руку с запиской под стол. Оглядевшись, ткнул Пашку и передал ему записку. Тот стал довольным. Победно посмотрел по сторонам, а потом незаметно, глядя на Татьяну Николаевну, перенёс записку на стол, развернул бумажку и...

Лицо его вытянулось. Я чуть не рассмеялся, понимая, что он там увидел. Пашка долго смотрел в листок, затем повернулся и, встретившись глазами со своим приятелем, задал немой вопрос. Костик утвердительно кивнул. Пашка вновь посмотрел в записку. Губы были крепко сжаты, скулы его двигались, пальцы рук также находились в движении, то собираясь в кулаки, то разжимаясь. Мне стало жаль его. Жестокое наказание придумала Аська, но что-то менять было уже поздно. Наконец Пашка решился. Резко встал и крикнул:

– Я дурак!

После чего так же быстро сел на стул и опустил голову. Все оторвались от своих работ, а потом раздался дружный хохот класса. Лишь вмешательство Татьяны Николаевны помогло восстановить тишину, хотя многие продолжали улыбаясь глядеть на Пашку. Татьяна Николаевна подошла к нему, потрогала его голову, а потом взглянула в пустой листок. Она покачала головой и медленно обошла весь класс, после чего вернулась на своё место.

Пашка сидел весь красный. Он боялся на кого-либо взглянуть. Мы с Аськой, наверное, были единственные, кто не засмеялся вместе с остальными. Я шепнул сестре на ухо:

– Довольна?

– Да, – буркнула она.

Ясно, что она говорила неправду. Но что сделано, то сделано, обратно уже не вернёшь. Я продолжал, впрочем, как и она, незаметно наблюдать за Пашкой. А тот вскоре повернулся назад и посмотрел на своего приятеля, призывно кивнув. Костик лишь укоризненно покачал головой и покрутил пальцем у виска. Пашка повернулся к своему листку, взял ручку и тут же бросил её. Затем, ни слова не говоря, выбежал из класса. Татьяна Николаевна вышла вслед за ним. Мы с сестрой молча переглянулись.

Что было потом, можно только догадываться. Пашка ходил тихий, молчаливый, весь приниженный. Ребята говорили, что его водили к директору, а потом вызывали маму. Костик пытался как и прежде разговаривать с ним, но тот лишь зло смотрел на него, не произнося ни слова. Однако через два дня всё изменилось – они вновь стали закадычными друзьями, и между ними пошёл обмен записками.

Мы вроде добились того, что над Пашкой смеялся весь класс, но Аська теперь хотела наказать и второго, главного участника этого союза – Костика. Я её отговаривал, как мог, но ей хотелось это сделать. Единственное, что её беспокоило – как передать записку в обратную сторону и что в ней написать. Наивно было рассчитывать, что Костик клюнет на такой примитив, который мы отправили его приятелю, тем более что Пашка по определению не мог давать ему указания.

Аська теперь была часто задумчива и как-то выдала следующее:

– Сень, – начала она как бы между прочим, – надо подключать твою Марину.

– Она не моя.

– Твоя, не твоя, а помочь она нам должна. Всё-таки Костик её обидел.

– Марина хорошая, не такая, как ты. Она не мстительная! – резко сказал я.

– А я?! – Аська гневно взглянула на меня, повышая голос (дело происходило дома). – Плохая?

Я промолчал. Сестра начала злиться.

– Нет, ты ответь!

– Что я должен ответить?!

– Что у вас происходит? – неожиданно услышали мы мамин голос. Мы и не заметили, как она вошла и теперь с вопросом в глазах попеременно смотрела на нас.

– Ничего, мама, – ласково ответила сестра. – Мы разговариваем.

– Это не разговор. Не надо ссориться, лучше идите ужинать.

– Хорошо, – вновь за нас двоих ответила Аська. – Сейчас придём.

Мама ушла, а сестра зло взглянула на меня и глухо спросила:

– Мы вместе или нет?

– Вместе, – тихо ответил я. – Но Марину не тронь.

– Её никто не трогает, – неожиданно улыбнулась Аська. – Пойдём лучше есть.

Начало следующего дня меня удивило. Только начался первый урок, как Марина Краснова подняла руку:

– Татьяна Николаевна!

– Что, Краснова?

– Мне плохо видно отсюда доску. Можно, я пересяду ближе?

Надо сказать, что в её словах была правда, и потому я не придал им особого значения. Марина сидела за предпоследней партой в ряду около стенки, и я, когда посматривал на неё, часто замечал, что она щурит глаза, глядя на доску. Я принялся оглядывать класс, думая, куда её посадят, жалея, что сам сижу не один. И тут обнаружил, что единственное свободное место в классе рядом с Пашкой Никифоровым: он сидел за второй партой один. Татьяна Николаевна считала, что это заставляет его самостоятельно учиться. Если бы она знала, как ошибается!

Татьяна Николаевна встала и принялась так же, как и я, осматривать класс. Она остановила свой взгляд на Никифорове, о чём-то размышляя. Но, видимо, приняла решение и вновь посмотрела на Марину:

– Хорошо, Марина. У нас есть только одно место, с Пашей Никифоровым. Тебя это устроит?

– Да, спасибо.

Татьяна Николаевна молча кивнула и села на свое место, а Марина взяла рюкзак в одну руку, во вторую учебник, тетрадку, пенал и спокойно перешла на новое место. Я взглянул на сестру. Та сидела, как ни в чём не бывало.

– Твоих рук дело? – тихо спросил я.

– Ты же слышал, Марине плохо видно со своего места, – невозмутимо ответила та.

Вот уже два дня Марина сидела рядом с Пашкой. Я часто поглядывал в их сторону, злясь на сестру и жалея одновременно, что рядом со мной не оказалось свободного места. Но они, казалось, не интересовали друг друга. Марина спокойно занималась, а её сосед всё так же переписывался со своим приятелем. Как-то после перемены Аська незаметно передала мне клочок бумаги. Я развернул. Там через косую черту шли цифры по парам. Я ткнул сестру в бок:

– Что это?

– Записка от Костика, – спокойно ответила Аська.

– Где ты взяла?

– Марина передала.

– Ты что, с ума сошла? – чуть не вскричал я.

– Зато мы теперь знаем, что они используют другой шифр, – всё так же невозмутимо ответила она. И по-деловому спросила. – Мысли есть?

Этот вопрос сразу заставил забыть, что Аська превратила Марину в шпиона. Я ещё раз вгляделся в цифры. Можно было предположить, что здесь буквы заменялись числами, как ранее заменялись человечками. Чисел было не много, и я понимал, что вот так разгадать шифр сразу не получится, если не знать больше. Самое большое число было «32», а маленькое «00». Всего получается как раз тридцать три буквы. Неужели так просто? Но раз Аська спрашивает, значит, не знает, а она совсем не глупая и, скорее всего, заметила то же, что и я. А всё же, даже если ошибаюсь, надо попробовать. Я перевернул тетрадь на последнюю страницу. «Так, если предположить, что «00» – это «А», то «32» – это «Я». Хорошо, а что такое «12»? Я задумался, а потом принялся писать алфавит, подставляя под каждой буквой соответствующее число, начиная с «00», но не успел дойти и до «10», как услышал голос сестры:

– Взгляни над доской.

Я посмотрел и увидел, что над доской был вывешен алфавит. Мне сразу вспомнилось, что Пашка, получая очередную записку, всегда смотрел куда-то наверх, шевеля при этом беззвучно губами. Я быстро заменил числа на соответствующие буквы и ничего не понял – в записке была полная абракадабра.

– Я так уже делала, – вновь раздался голос сестры. – Здесь другая зависимость.

– Что ты сразу не сказала? – обиделся я.

– Не хотела мешать тебе думать.

– Нужны ещё записки.

– Понимаю. Но Пашка стал очень аккуратным и ими не разбрасывается.

Однако на следующем уроке она передала мне ещё одну. Я незаметно развернул её, и мне стало плохо – в записке были числа и «33», и «42». А это означало, что простой замены числа на букву нет. Что же тогда? Однако, чтобы не упасть в глазах сестры, пришлось спокойно сказать:

– Слишком мало информации. Нужно ещё.

Аська хмыкнула и в конце дня передо мной лежало несколько листов с загадочными числами, над которыми были нарисованы стрелки либо вправо, либо влево. Едва взглянув на них, я понял, что писал не Костик с Пашкой, а кто-то другой.

– Откуда всё это? – спросил я.

– Ты же хотел много записок? Вот, я тебе их и дала. Теперь достаточно? Сможешь расшифровать?

– Ещё раз спрашиваю, – я начал злиться, – откуда всё это?

– Это секретная информация, – ехидно ответила сестра и включилась в урок.

Дальнейшие расспросы были бесполезны. Если Аська так отвечает, значит, ни за что не скажет. Я посмотрел на доску. Рядом с ней с мелом в руке мучился герой нашего разговора Пашка. У него никак не получалось решить пустяковую задачу о количестве яблок.

– Никифоров, как же так, в последней проверочной работе ты смог решить эту задачу, а сейчас не можешь? – спрашивала Татьяна Николаевна.

– Там другая была, про грибы, – пытался выкрутиться Пашка.

– Хорошо, давай перепишем условие. Замени яблоки на грибы.

Пашка нехотя медленно начал стирать с доски. Было ясно, что он тянет время: до конца урока оставалось совсем немного. Но Татьяна Николаевна встала, забрала у него тряпку с мелом, сама быстро внесла необходимые правки и, вернув взятое у Пашки, села на своё место.

– Тебе понятно условие? – стоявший у доски молча кивнул. – Решай.

Однако Пашка продолжал бездействовать. Татьяна Николаевна покачала головой:

– Иди на место. Плохо. В этот раз очень многие не справились с этой задачей. Я уж понадеялась, что ты научился их решать и сможешь рассказать классу, – Пашка сел, а Татьяна Николаевна оглядела сидящих. – Краснова, может, ты покажешь, как надо решать подобное?

Марина встала и быстро пошла к доске. Она уверенно взяла мел и принялась писать, попутно объясняя свои действия. Но я уже не слышал, что говорит Марина, лишь наблюдал, как она вырисовывает цифры. Что-то знакомое виделось мне в них. Я развернул листки, которые передала мне сестра и точно – это писала Марина! Как Аська могла сделать такое?! Я почувствовал, как напряглись мои мышцы, и с силой ткнул сестру в бок. В тот же момент получил хороший удар по своей руке. Мы со злобой смотрели друг на друга.

– Как ты могла заставить её шпионить? – прошипел я.

Аська ничего не ответила, лишь показала кулак и вновь вернулась к уроку. Я огляделся. Вокруг ничего не изменилось. На доске красовалось решение задачи. Марина стояла и вытирала руки. Никто не заметил нашей с сестрой перебранки. И в этот момент прозвенел звонок.

До дома мы шли порознь – в последнее время наши ссоры стали слишком часты. Я понимал, что она старается, двигается к своей цели. Но одно дело, когда это касается меня, другое – Марины. Зря я поддался на уговоры! Аська не остановится, пока не добьётся своего. Я её хорошо знаю. В то же время неправильно было ударить сестру. Но первому виниться не хотелось.

Придя домой, мы молча пообедали, и я отправился в комнату делать уроки. Настроение было никакое. Ссора тяготила. Аська же вела себя, как ни в чём не бывало. По её поведению нельзя было даже предположить, что она дуется на меня. Сестра спокойно уселась за свой стол и также погрузилась в подготовку к урокам.

Так в тишине, наверное, прошло полчаса.

И тут раздался звонок в дверь. «Кто бы это мог быть?» – подумал я и уже собрался идти открывать, но Аська опередила меня. И почти сразу послышался её громкий голос:

– Арсений, это к тебе!

Я пошёл, ещё больше недоумевая, перебирая и отметая возможных гостей. Но когда увидел, кому потребовался, мои ноги слегка подкосились – в коридоре стояла Марина. Она держала в руках бумажный пакет.

– Здравствуй, Сеня.

– Привет, Марина.

Наступило молчание. Никто не решался заговорить первым. Аська стояла и с улыбкой поочерёдно посматривала на нас.

– Сень, – начала она, – ты бы пригласил гостью к себе в комнату, а то на пороге её держать нехорошо.

– Марин, извини. Проходи пожалуйста, – заторопился я и строго взглянул на сестру.

Аська и не думала смущаться. Она достала домашние тапки и поставила перед Мариной. Та протянула пакет:

– Это к чаю.

– Вот и хорошо, – обрадовалась Аська, заглядывая в пакет. – О! Пончики! Давно не ели. Вы идите в комнату, а я поставлю чайник.

Она быстро повернулась и отправилась на кухню. Я посмотрел на Марину:

– Иди за мной.

И первым двинулся вперёд, распахнув дверь в комнату. Марина медленно вошла. Я закрыл дверь и молча стоял, наблюдая за своей гостьей, впервые попавшей сюда. Она разглядывала всё: наши кровати, книги, игрушки. Казалось, Марина впитывает всё это, стараясь надолго сохранить в памяти.

– Хорошо у вас, – сказала Марина, поворачиваясь ко мне. – Повезло, что у тебя есть такая сестра. А у меня никого нет.

– Зато ругаться не с кем, – неожиданно ляпнул я.

– Ты поругался с Асей?

Я не ответил, а перевёл разговор на другую тему:

– Садись, пожалуйста, на мой диван. В ногах правды нет.

Она села вначале на краешек, потом подвинулась ближе к спинке и с наслаждением облокотилась на неё. Я разместился рядом и стал смотреть на Марину. Впервые она находилась так близко ко мне. Хотя нет, по-другому. Я впервые видел её вот такую простую, в чём-то домашнюю, свою. В школе Марина всегда была аккуратно и даже красиво одета. Но там что-то мешало мне её воспринимать так, как это происходило сейчас. Я перестал стесняться и разглядывал её лицо, замечая, какие длинные бархатные у неё ресницы, глаза странного серо-зелёного цвета, как несколько волосков выбились из туго закрученной косы, да и сами волосы удивительные, разных оттенков от русых до ржавых, а раньше казались просто рыжими.

– Я видела, как вы с Асей ругались на последнем уроке, когда стояла у доски. Это из-за меня? – я продолжал молчать. Марина, не дождавшись ответа, продолжила. – Ася очень хорошая девочка: смелая, умная. Её идею наказать Костика с Пашей я поддерживаю...

– Поддерживаешь?

– Да, – Марина помялась, – может, не так жестоко, но всё же, считаю, что проучить их стоит.

Я не знал, что и сказать. Аська, оказывается, и её убедила. Что же, Марина не понимает, что месть – это плохо? Однако следующие её слова прервали мои мысли и отбили желание что-то возразить.

– Меня очень заинтересовало, как вы смогли прочитать их тайную переписку, – Марина замолчала, потом добавила. – Мне интересен сам шифр, а не содержимое записок. Удивительно, что вы его так быстро раскрыли.

– Это не мы. Нам папа помог.

– Знаю. Ася рассказала о Шерлоке Холмсе, его способностях, «пляшущих человечках», и... – она сделала многозначительную паузу, – о твоих догадках. Я после разговора с Асей начала читать про этого сыщика. Мне нравится.

– Ты читаешь про Шерлока Холмса?

– Да. А что тебя удивляет?

– Не думал, что это тебе интересно, – пожал плечами я.

– А что я должна читать?

– Не знаю.

– Когда Ася мне всё рассказала, я решила обязательно помочь вам. У меня хорошая память. Мне достаточно лишь взглянуть на страницу, чтобы запомнить её.

– Поэтому ты отличница?

– Не только. Я много занимаюсь: читаю и тренирую память. Чем ещё заниматься? – она вздохнула, а потом продолжила. – Те шифровки, что передала тебе Ася, писала я по памяти, когда была возможность.

– Шпионить нехорошо, – слабо возразил я.

– Знаю, – спокойно ответила Марина, – но тут другой случай.

Я помолчал, размышляя.

– А ошибок ты не наделала?

– Хочешь проверить?

– Конечно, хочу. И что, любое можешь запомнить? – насмешливо спросил я.

Марина с вызовом приподняла подбородок:

– Любой текст.

Я встал, оглядел полки, но, не найдя подходящего, вышел из комнаты. Требовалось что-то сложное, а такое могло быть лишь у родителей. Я направился к шкафу и взял с папиной половины толстую книгу на незнакомом языке, после чего довольный вернулся.

– Сколько тебе требуется времени, чтобы запомнить страницу текста? – по-деловому спросил я.

– Ну, секунд десять-пятнадцать, – нерешительно ответила Марина.

– Отлично. Пусть будет пятнадцать. Садись за стол, – я отодвинул стул и Марина села. – Вот тебе лист. Время я засеку. Подожди.

Я принялся листать книгу. Страницы были плотно исписаны разными формулами, давались пояснения на иностранном языке. «Что я, зверь? – подумалось мне, и я выбрал страницу, заполненную лишь наполовину».

– Готова? – Марина кивнула. Я положил книгу на стол и быстро открыл на нужной странице. В другой руке я держал часы. Когда прошло пятнадцать секунд, я захлопнул книгу. – Всё. Пиши.

Я отошёл вместе с книгой, чтобы не мешать, и сел на свой диван. «Неужели напишет? Нет, вряд ли. Хотя... Те записки она смогла запомнить. А вдруг в них ошибки? Тогда расшифровка невозможна». Марина усердно писала. Я посмотрел на её задание и наконец решил: «Нет, я бы не смог».

– Всё.

Марина встала и протянула мне листок, плотно исписанный с двух сторон. Я и забыл, что написанное от руки занимает больше места. Положив листок на раскрытую книгу, принялся сличать тест. Удивительно, но чем дальше я продвигался, тем больше поражался точности передаваемого.

– Ты знаешь этот язык? – я указал на книгу, когда одна сторона Марининого листка была закончена.

Она отрицательно помотала головой. Я продолжил сравнение и, когда дошёл до конца, с уважением посмотрел на эту девчонку.

– Ты молодец, – произнёс медленно. – Я бы так не смог.

– Спасибо, – Марина довольно улыбнулась.

Я улыбнулся в ответ. «Не зря она мне нравится». И тут почувствовал, что чего-то не хватает, и огляделся по сторонам.

– А где Аська? Что-то долго она чай несёт.

– Мы чай здесь будем пить? – удивилась Марина.

– Да, а что? – не понял я.

– Намусорим.

– Ничего, уберём. Ты подожди, я сейчас.

Я выскочил из комнаты и помчался на кухню. Ася стояла у окна и смотрела на улицу.

– Ты когда чай принесёшь? – начал я с порога.

Аська, довольная, повернулась:

– Ну наконец-то, а то я уже решила, что чай сегодня не попьём. Устала кипятить. Как тебе Марина?

Я протянул руку:

– Извини меня. Был не прав.

– То-то. В следующий раз будешь старших слушать, – ехидно ответила Аська.

– Нашлась старшая.

– А разве нет? – Аська стала серьёзной.

– Старшая, старшая, – решил я не портить только что заключённый мир и сразу добавил. – Ты представляешь, Марина может мгновенно любой текст запомнить?!

– Конечно, знаю, – свысока ответила та. – Тащи-ка лучше поднос, а то всё приходится за тебя делать.

– Не всё, – ответил я и медленно понёс в комнату поднос с полными чашками и блюдом с пончиками.

Когда мы покончили с чаем и пончиками, наступила очередь шифровок. Я стал внимательно разглядывать их.

– Что означает стрелка над цифрами? – спросил я.

– Стрелка вправо к Паше, влево от него.

Я продолжил их изучать и тут почувствовал нечто, заставившее меня оторваться от бумаг. Марина и Аська пристально смотрели на меня, а увидев, что я заметил это, загадочно улыбнулись.

– Что не так? – спросил я и оглядел себя.

– Ты такой милый, когда думаешь, – смеясь, ответила сестра.

– А! – негодующе махнул рукой и вновь погрузился в размышления.

Шифровки я разложил на две стопки, потом взял чистый лист и принялся выписывать в два столбика все попадающиеся в записках числа и сколько раз они встречаются. Закончив эту работу, я взглянул на листок и увидел интересную вещь: всего по разу встретились «42» и «47», числа от одного до тридцати трёх по частоте появления примерно равнялись и там и тут, а вот «00» и «34» встречались так же часто, но лишь в определённых записках: первые написаны Костиком, а вторые Пашкой. «Что бы это могло значить»? Я почесал затылок и меня осенило:

– Понял! «00» и «34» – пропуски между словами.

– Молодец.

Спокойно ответила Аська. Я недовольно посмотрел на неё:

– Ты знала?

– Да. Марина первая до этого дошла.

– А мне не сказали, – с обидой проговорил я и встал.

– Не обижайся. Мы думали, что незнание поможет тебе пойти дальше.

– Надо же, они обо мне подумали.

– Сеня, мы не хотели тебя обижать. Ася права, иногда знание может навредить. Кроме того, мы могли ошибаться. Зачем тебе давать ложный путь? А раз наши мысли совпадают, можно предположить, что эта мысль правильна.

Я посмотрел на Марину. Она не смеялась и, видимо, была искренней. Может, они и правы. Я вновь уселся за стол, взглянул в листок и тут же улыбнулся:

– А вы знаете, что означают числа «42» и «47»?

Я посмотрел на девочек. Те помотали головами.

– Хорошо.

Я замолчал и вновь принялся разглядывать написанное.

– Ты объяснишь или нет? – спросила сестра.

– А вы сами не хотите подумать? – насмешливо спросил я. – А то вдруг собью вас с правильной мысли?

– Мы уже извинились. Говори!

Обстановка накалялась. Мне было весело, но перебарщивать не стоило:

– Думаю, это цифры «2» и «7». Первая четвёрка добавлена для однообразия.

– Наверное, ты прав, – протянула Аська. – А что с остальным?

– С остальным пока плохо.

Я вновь вернулся к бумагам. «Хорошо. Если понятно, где начинаются и заканчиваются слова, можно попробовать начать расшифровать. Начнём с одиночных предлогов, союзов, местоимений». Я вновь взялся за записки и выписал все возможные варианты. То же самое сделал для слов, состоящих из двух чисел. Закончив, взглянул на написанное. Что-то было не так. Количество вариантов однобуквенных слов достигло одиннадцати.

– Сколько у нас однобуквенных слов?

Девочки задумались, подсчитывая в уме.

– А частицы считать? – спросила Марина.

– Не думаю, – ответила Аська. – Они наверняка используют минимум, чтобы легче шифровать.

– Тогда восемь: а, в, и, к, о, с, у, я.

– А в записках одиннадцать различных вариантов. Кроме того, все числа встречаются примерно одинаковое количество раз, а этого быть не может.

– А может, они каждый раз алфавит меняют? – предположила Марина.

– Ерунда. Разве способен Пашка так быстро запоминать что-нибудь? Вспомни, сама рассказывала, как он переписывает присылаемые решения.

Марина пожала плечами:

– Может, тогда ставят какой-нибудь знак на записке?

Мы с сестрой схватили те две записки, которые получил Пашка, и принялись разглядывать. Ничего. Мы задумались. Наступила тишина. Аська встала и принялась шагать по комнате. Иногда, когда её что-то сильно беспокоило, она начинала так ходить. Обычно ей это помогало. Вот и сейчас я, глядя на сестру, мысленно просил её найти ответ. И тут Аська остановилась и уставилась на Марину:

– Вспоминай, как Пашка пишет записку. Ничего не упускай, каждое движение его ручки, куда смотрел.

Марина закрыла глаза. Аська тихо села на свой диван, не сводя с неё глаз. Внезапно наступила такая тишина, что казалось, во всём мире догадались не мешать Марине думать. Я тоже пристально смотрел на неё. А она сидела и двигала от напряжения губами, покусывала их. Глядя на неё так же, как и прежде на сестру, я желал ей вспомнить всё. И это сработало. Неожиданно лицо Марины озарилось улыбкой, она открыла глаза:

– Каждый раз он вначале писал число, а потом уже поднимал голову и смотрел на доску.

– Значит, во всех записках первые две цифры являются ключом, – медленно, довольным голосом произнесла сестра и добавила уже обычным. – Надо только понять, как это использовать. Марина, а ты молодец!



Часть I здесь

Subscribe

  • Код, кот и прочее насущное

    С введением QR-кодов в Липецкой области многие стали жаловаться: привились первым компонентом, второго надо ждать, а код дадут только после второго.…

  • Ложная память

    Есть история, которую я рассказать стесняюсь (вот такой из меня специалист; понятно, почему диссертацию так и не написала), но хочу. Не выдержала,…

  • Мандельштам в пандемию

    Дано мне антитело — что мне делать с ним?

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments