Antigona (antigona88) wrote,
Antigona
antigona88

Categories:
  • Location:
  • Mood:

Записка

Рассказ. Недописанный. Автор собирался добавить текст записок. Собирался написать ещё два рассказа с теми же героями. И тоже про шифры. (Я сомневалась: может получиться недостоверно, вряд ли школьникам на каждом шагу попадаются шифры, но Сергей ответил, что когда люди начинают чем-то интересоваться, им попадается то, о чём они думают) Ничего этого уже не будет.
Только первый рассказ (без записок с пляшущими человечками), написанный в конце декабря 2016 года.
UPD: ЖЖ отказался принимать запись, заявил, что она слишком большая. Никогда раньше не сталкивалась с таким ограничением. Вроде и рассказ небольшой, а пришлось разделить на три части.

ЗАПИСКА
Автор: Сергей Мухин

Я много раз слышал фразу: «Всё тайное становится явным». Но как может такое произойти, если оно тайное? Тайна на то и тайна. Она неизвестна посторонним, ну, если только кто-то не разболтает. Но потом оказалось, что я ошибаюсь.

У меня есть сестра Ася. Она старше меня, правда, всего на десять минут. То есть родились мы почти одновременно, при этом не близнецы, а двойняшки. Многие удивляются тому, что мы не похожи, и пристают с расспросами. Сначала приходилось объяснять, потом это надоело, и мы стали говорить, что родились такими, чтобы маме и папе, да и всем остальным было легче нас различать. Но, видимо, у нас есть и что-то общее. Иногда то про одного, то про другого из нас говорят, что похож или на маму, или на папу. А раз оба походим на них, значит, и друг на друга тоже. Мы всегда просим, чтобы нас не разлучали. Нас и не трогают. Ходим в одну школу, учимся в одном классе и сидим за одной партой. Если кто-то считает, что с девчонкой неинтересно, тем более с сестрой, то сильно ошибается. Некоторые говорят, что брат круче, а я, наоборот, очень рад, что у меня есть Ася. Тем более пока ещё у нас не возникало никаких проблем. Я спокойно могу с ней делиться всем сокровенным, а иногда и взглянуть на себя со стороны. Увидеть то, на что никогда бы не обратил внимания. Я многому учусь у неё, да и Аська не прочь посоветоваться со мной.

Эта история произошла несколько лет назад, ещё в начальной школе. Как-то, сидя на уроке математики, я откровенно бездельничал. Самостоятельная работа, которую все писали, была мной давно сделана. Аська тоже неплохо соображала в математике и так же, как я, мучилась. Но рядом с ней находилось окно, и через него она с увлечением наблюдала за игрой в футбол параллельного третьего «А», у него как раз в это время проходил урок физкультуры. Чтобы не было обидно, мы с сестрой менялись местами за партой раз в неделю, и в этот раз Ася в полной мере наслаждалась своим правом. На дворе стояло лучшее время лучшее время – конец апреля. Всё ещё только распускалось. Погода радовала: жара ещё не пришла, а холода уже закончились. Грязь подсохла. Хотелось на улицу, но приходилось лишь наблюдать за безоблачным нежно-голубым небом. Я попытался поговорить с сестрой, но Татьяна Николаевна, наша учительница, быстро пресекла это. Мне пришлось вновь вернуться к наблюдению за мучениями многих моих одноклассников. Странно, что эти ерундовые вопросы самостоятельной ставили их в тупик. Тут я заметил, как по среднему ряду быстро из рук в руки сбоку от парт передаётся записка. Когда она очутилась у Пашки Никифорова, тот быстро взглянул на неё, а потом усердно принялся писать на листочке, посекундно поглядывая в полученную записку. Закончив, сунул шпаргалку в карман, после чего аккуратно, глядя на Татьяну Николаевну, покопался в рюкзаке и поднял руку.

– Что тебе, Никифоров?

– Мне выйти надо, – просяще выговорил Пашка и добавил для убедительности. – Очень надо.

– Хорошо, иди. Только постарайся недолго, а то не успеешь работу сделать.

– А я всё сделал.

– Всё сделал? – удивилась учительница.

И было чему удивляться. Никифоров ленился и учился кое-как. Он водился с Костиком Озеровым, имевшим какую-то власть над ним. Тот помыкал Пашкой, но иногда помогал, давая списывать. Видимо, в полученной записке было решение задач. Не зря Пашка так часто глядел в неё.

– Да, – более твёрдым голосом проговорил Пашка. – Вот, – он протянул листок.

– Хорошо, – Татьяна Николаевна даже не взглянула, – иди. Но быстро.

Пашка стремглав вылетел из класса. И в тот момент, когда он сорвался с места, из его кармана выпала записка. Она опустилась недалеко от меня.

Я проводил Пашку взглядом, а сам тоскливо уставился в такое манящее, нежно-голубое небо, на недоступную зелень крон деревьев, видимую с высоты второго этажа, где мы сидели, и вновь принялся разглядывать учеников.

– Интересно, куда это Никифоров побежал? – скорее почувствовал, чем услышал я голос Аськи.

– Никифоров? – удивился я и, привстав, выглянул в окно.

– Солодовников! Сядь на место!

Солодовников – это моя фамилия. Я недовольно опустился на стул, не успев ничего разглядеть. Было обидно. Ладно, Аська потом расскажет подробности. Я вновь со вздохом оглядел класс, и тут мой взгляд остановился на оброненной Пашкой сложенной бумаге. «Может, в ней есть ответ?» Я наклонился якобы почесать ногу, незаметно схватил листок и выпрямился. Было какое-то странное ощущение, будто я совершил что-то нехорошее. Чужая записка жгла руку. И чтобы избавиться от этого чувства, я быстро сунул её в свой рюкзак, после чего сразу успокоился. Вскоре послышался шёпот сестры:

– Он возвращается. Что-то несёт в пакете.

– Не видно, что? – также шёпотом спросил я, слегка склонив голову, чтобы не было видно, что говорю.

– Нет. Он его сейчас под пиджак прячет.

Я взглянул на сестру. Та отвернулась от окна и смотрела на входную дверь. Я тоже уставился туда. Одновременно со звонком она распахнулась, и в класс влетел Пашка. Он тяжело дышал, как-то неловко прижимая к себе левую руку, старался не показать учительнице свой оттопыривающийся пиджак.

– А вот и Никифоров. Долго ты, однако. Но как точен, – Татьяна Николаевна хотела ещё что-то сказать вошедшему, но, видимо, передумала и обратилась к классу. – Сдавайте работы.

Пашка боком прошёл к своей парте и, положив пакет, вынутый из-за пазухи, быстро схватил свою работу и отнёс учителю. В образовавшейся толчее того, что принёс Пашка, никто не заметил, а он, вернувшись, взял пакет и направился к своему приятелю Костику. Тот важно ждал, довольно улыбаясь, и всем видом показывал, что ощущает себя хозяином положения. Костик принял пакет и протянул в ответ свой листок с работой, которую Пашка сразу же отнёс Татьяне Николаевне.

Учительница ушла. Класс галдел. Кто-то вышел, но большинство продолжало крутиться в кабинете. Я продолжал наблюдать за Костиком, а тот вытащил из пакета стаканчик мороженого (так вот куда бегал Пашка!) и принялся медленно его есть. Приятель стоял рядом и глотал слюну. Наконец Костик насытился и отдал недоеденный стаканчик Пашке. Тот, не обращая внимания на остальных, быстро прикончил оставшееся.

Пока Костик ел, другие ребята заметили это и столпились вокруг последней парты. Мороженое в школе не продавалось, но как хотелось сейчас ощутить его вкус. И тут Костик, уловив нужный момент, объявил:

– Кто хочет мороженое?

– Я! Я! Я! – загалдели ребята.

– Мороженое у меня одно. Меняю его на щелбан, – медленно проговорил Костик и стал показушно разминать пальцы.

– И мне щелбан дашь? – спросила Ленка Зайцева, считающаяся у нас красавицей.

Костик медленно оглядел её сверху донизу и покачал головой:

– Нет, с тебя поцелуй.

– Дурак! – выкрикнула Ленка и быстро вышла из класса.

Ребята стали расходиться. Я уже собрался сбегать в туалет, но тут почувствовал, что кто-то дёрнул меня за рукав. Это была Аська. Я непонимающе посмотрел на неё, а она головой показала в конец класса. К Костику робко подошёл Руслан Чижов.

– Можно мне? – глядя в пол, промямлил он.

У них в семье было четверо детей, а богатства не наблюдалось.

Руслан ходил вечно голодный, в поношенной, но зато чистой одежде. Ему всегда предлагали доесть то, что осталось, и он соглашался.

Но в этот раз была другая ситуация. Костик, увидев просящего, довольно улыбнулся, встал и с размаха залепил ему по лбу. Руслан дёрнулся, но стерпел, оставшись стоять, глядя в пол.

– Молодец, сильный, – похвалил его Костик и снисходительно похлопал по плечу, после чего протянул заветный стаканчик мороженого. – На, держи.

Руслан взял и медленно пошёл к своему месту.

– Во гад, – зло проговорила Аська.

– Руслан сам пошёл на это, – возразил я.

– Сам, сам!

Она выбежала в коридор, а я постоял и, вспомнив, куда собирался, быстро вышел из класса.

Последний урок, казалось, никогда не закончится. Он тянулся и тянулся, а мне хотелось побыстрее покинуть школу. Невыносимая скука, а может, нечто другое, гнали меня отсюда. Лишь только прозвенел звонок, мы с Аськой быстро собрались и, забежав в гардероб за сменкой, направились домой.

Всю дорогу мы провели в молчании. Говорить не хотелось. Так же молча прошёл и обед. Аська сразу ушла в комнату, а мне пришлось взяться за посуду – сегодня была моя очередь. Я не спеша тёр губкой грязные тарелки, размышляя над сегодняшним происшествием. Негодование сестры по поводу случившегося было понятно. Но Руслан тоже хорош, согласился на щелбан! Я бы ни за что на это не пошёл.

– Ну и сколько ты ещё будешь воду впустую лить?

Папин голос вывел меня из задумчивости. Я взглянул на часы, висевшие на стене, и удивлённо уставился на него.

– А почему ты дома? Я не слышал, как ты пришёл.

– А я и не уходил сегодня никуда. Вернулся только под утро. Разве мама ничего не говорила?

Я вспомнил, точно, говорила. Просила вести себя потише, а то папа спит.

– Я спал, а тут проснулся оттого, что вода всё льётся и льётся. Ждал, да не вытерпел, решил посмотреть. А ты тут стоя заснул.

– Я не спал, просто задумался.

– О чём?

Отвечать не хотелось, и я махнул рукой:

– А...

Это должно было показать, что не стоит расспрашивать, и папа не стал, а потянулся и, подойдя к столу, сел на стул:

– Я так понял, сегодня твоя очередь быть дежурным. Ну, что у нас на обед?

Когда я вошёл в нашу с Аськой комнату, сестра сидела за своим столом и делала уроки. У нас была большая комната с эркером в центре. Жили мы на семнадцатом этаже, под самой крышей. Перед домом не было других зданий и открывался потрясающий вид. Иногда мы с сестрой играли, стоя у окна, представляя себя стоящими на капитанском мостике. Крутили небольшой штурвал, похожий на настоящий, сделанный папой из колеса от детского велосипеда. Он крепился к стержню, который в свою очередь вставлялся в отверстие, специально для этого просверленное. Помню, мама сильно ругалась, когда, придя вечером с работы, впервые увидела это сооружение. Потом она, конечно, успокоилась. Для того, чтобы быть повыше, мы приставляли к окну стул, на который вставали. Если не смотреть вниз и немного приоткрыть форточку, можно было представить, как несётся твой корабль по волнам, а ты стоишь за штурвалом, обдуваемый ветром.

Началось это после того, как папа прочитал нам книгу «Остров сокровищ», а потом сам предложил организовать капитанское место. Наши письменные столы стояли справа и слева от окна, так же, как и кровати: слева была моя территория, а справа Аськина. Дверь в комнату располагалась по центру.

Я сел и принялся выкладывать на свой стол содержимое рюкзака. И тут мне на колени выпала та злополучная записка, подобранная с пола. Я остановился, думая, стоит ли смотреть, что в ней, или просто выкинуть. Не принято у нас в семье читать чужое. Но потом, вспомнив о сегодняшних событиях, решительно развернул её. На клетчатом листке мелким, но чётким озеровским почерком было написано решение никифоровского варианта. Я насмешливо прочитал это, не понимая, зачем кому-то требовалась подсказка, но тут в самом низу страницы увидел странных человечков. Они были нарисованы схематично: кружок вместо головы, туловище одной чёрточкой, к которому крепились ноги и руки в виде таких же чёрточек. У некоторых из них в руках были флаги. Казалось, человечки пляшут. Вначале я подумал, что это нарисовано просто так, ради развлечения, и уже решил выкинуть эту злополучную записку, но тут заметил, что расположены фигуры уж очень странно.

– Аська, – повернулся я к сестре, протягивая записку, – смотри.

Та недовольно взглянула на меня и нехотя взяла бумажку.

– Что? – недовольно спросила она.

– Человечки внизу, – пояснил я.

Я заметил, как меняется выражение её лица. Видно было, что эти человечки заинтересовали Аську.

– Ну, как у вас дела? – послышался голос папы, входящего в нашу комнату. – Над чем работаете?

Мы промолчали, а он неспешно подошёл к нам. Аська протянула ему подобранную мной записку. Папа улыбнулся.

– А, пляшущие человечки.

– Тебе они знакомы? – удивилась Аська.

– А кто их не знает? – он удивлённо посмотрел на нас. Не знаю, смеялся он над нами или нет. Папа часто дурачился, и понять, что он думает на самом деле, бывало нелегко. – Вы, что ли? – мы, не глядя друг на друга, одновременно покивали головами. – Ну-у-у, – протянул папа.

– А что это? – спросил я, чувствуя себя неучем.

– Ты не догадываешься?

Тут мне вспомнилась мысль, пришедшая на ум перед тем, как я отдал записку сестре:

– Эти человечки похожи на предложение: человечки – буквы, флажки – пропуски между словами.

– Вот видишь, какой молодец, – всё так же непонятно улыбаясь, похвалил папа. – А говоришь, не знаешь.

– Значит, это зашифрованная записка? – уточнила Аська. Папа кивнул в знак согласия. – А что означают эти человечки?

– Арсений же сказал – буквы.

– А какие? – продолжала настаивать сестра.

– Разные, – улыбнулся папа.

– Ты можешь прочитать? – спросил я.

– Могу, конечно, – медленно проговорил папа. – Но неохота.

Иногда папа становился упрямым. Мама говорила, что мы пошли в него.

– Ну пожалуйста, – умоляюще попросили мы оба, зная, что переубедить его вряд ли получится.

– А сами что, не можете?

Мы отрицательно покрутили головами.

– Да ладно? Вы разве настолько у меня несообразительны, что не сможете справиться сами?

– Как? – развела руками Аська.

– Например, прочитать рассказ про пляшущих человечков.

– А разве такой есть? – спросил я.

– Конечно, и не только про них.

– А как называется?

– Так и называется – «Пляшущие человечки». Ну что, дать вам его?

– Да, да, да, – заговорили мы хором.

– Тогда пошли. Кто поможет достать?

– Я, я!

Папа с сомнением посмотрел на нас, видимо, решая, кого выбрать. Потом сел на кровать:

– Забирайтесь оба на плечи.

Повторять не пришлось: мы быстро вскочили со стульев и бросились к папе. Через полминуты мы уже сидели на нём, держась за голову.

– Готовы? – спросил он.

– Да! – прокричали мы хором.

Папа тяжело поднялся и медленно двинулся к выходу из комнаты.

Когда мы вошли в большую комнату, сразу направились к книжному шкафу, занимающему всю стену от пола до самого потолка. У него были стеклянные длинные дверцы в верхней части, а в нижней – деревянные. Внизу стояли энциклопедии, словари и те книги, которые имели большой формат, а за стеклом все остальные. Сам шкаф родители как-то делили между собой, и обычно не заглядывали в чужую половину. Книги стояли в несколько рядов, а кроме того, лежали и поверх стоящих. Я всегда удивлялся, как можно прочитать столько книг.

Папа открыл дверцы на своей половине шкафа и, не поднимая головы, сказал:

– Посмотрите наверх. Видите восьмитомник чёрного цвета? На нём написано «Конан Дойль».

– Да, да.

– Хорошо. Сеня, бери том первый и второй, а ты, Ася, третий и четвёртый. Впрочем, насчёт четвёртого не уверен, но пусть будет на всякий случай. Да, смотрите не уроните что-нибудь мне на голову.

Но было поздно. Какая-то потрёпанная белая книжка, лежащая поверх вытаскиваемых нами томов, вывалилась и ударила папу по голове. Мы засмеялись. Папа деланно разозлился:

– Говорил же, аккуратней надо...

Но тут внезапно замолчал, а потом заторопил:

– Достали книги?

– Да, да.

– Быстро слезайте.

Он отошёл от шкафа и аккуратно спустил нас на пол. После этого наклонился за упавшей книгой.

– Вот ты где была. А я обыскался.

Папа подхватил её и принялся быстро листать. Стало понятно, что о нас он позабыл. Да и ладно, нужные книги мы уже получили и потому отправились к себе.

Придя в свою комнату, мы стали быстро просматривать содержание вынутых нами книг. Мне повезло: «Пляшущие человечки» находились во втором томе. Я, стараясь не показывать радость, излишне спокойно произнёс:

– Рассказ во втором томе.

– Покажи, – потребовала Аська, протягивая руку.

Я обиженно отдал книгу, но сестра, быстро пролистав рассказ, взглянула на меня:

– Будем читать его вместе.

Я сел за стол, а Ася придвинула свой стул к моему. Недавняя её отчуждённость ушла. Мы вновь были вместе.

Радость от осознания этого наполнила меня, но слова Аськи вернули к действительности.

– Ты прочитал страницу?

– Нет ещё, – изменившимся от неожиданного вопроса голосом ответил я.

– Долго ты. Так мы до завтра будем читать.

Дальше дело пошло на лад. Мы быстро продвигались вперёд. Иногда я опережал сестру и, глядя на неё, понимал, что рассказ затягивает её, как и меня. Когда нам встретились пляшущие человечки, мы, как по команде, уставились на найденную мной записку, сравнивая её с книжной. Человечки были похожи, но последовательность их написания не совпадала. Последующие рисунки отнимали меньше времени, чем самый первый. Мы лишь бросали взгляд и продолжали чтение. Когда дошли до объяснений Шерлока Холмса насчёт расшифровки, Аська отвлеклась от чтения и с уважением посмотрела на меня:

– Ты оказался прав насчёт флагов, служащих для разделения слов.

Было приятно это слышать. После того, как Шерлок Холмс начал сопоставлять человечков и буквы, я схватил записку и ручку, намереваясь подписать буквы над человечками. Аська резко ударила меня по руке:

– Ты что, с ума сошёл?! Возьми другой листок.

– Аська, ты чего? Больно же, – обиженно проговорил я.

– Записка ещё пригодится.

Она сама взяла листок и, глядя в записку, нарисовала две строчки чёрточек, разделённых на группы в соответствии с флагами. Их было столько же, сколько человечков. Затем взяла ещё один листок и написала на нём алфавит на четырёх строках. После этого, глядя в книгу, нарисовала соответствующих человечков над найденными Шерлоком Холмсом буквами. С каждой новой расшифровкой наш алфавит заполнялся. Читая про рассуждения Шерлока Холмса об имени составителя записки, Аська проворчала:

– Странно. Я думала, что распространённые имена в Америке Джон, Джек, Том. Про имя Аб я вообще не слышала. Сень, а ты слышал такое имя?

– Нет. Но может, раньше оно часто встречалось?

Аська пожала плечами, и мы продолжили чтение. Вскоре сестра вновь заворчала.

– Интересно, почему Аб пришёл на записку Холмса? Она ведь была написана не почерком миссис Кьюбит.

Мне нечего было ответить. Всё же удивительно, как ей удавалось замечать подобное? Я читал то же самое. И тут, вспомнив, просиял.

– Помнишь, – начал я и принялся быстро листать книгу, а найдя нужное место, прочитал. – «В комнате нашли всего один револьвер; оба ствола были пусты». Представляешь, у револьвера два ствола.

– И что? – не сразу поняла Аська.

– Как что? – удивился я. – Помнишь, мы ходили в музей на День Победы? И нам показывали разное оружие. Объясняли, чем одно отличается от другого, – Аська задумчиво кивала, но видно было, что пока не понимала. – А потом нам дали подержать в руках модели автоматов, пистолетов. Там был и револьвер. У него вращался барабан, в который вставляются патроны.

– Точно! – радостно просияла Аська. – Нам ещё про «русскую рулетку» рассказывали, – она помолчала, восторженно глядя на меня, и добавила. – Какой ты внимательный.

– А ты разве нет?

– И я, – согласилась сестра. – Продолжим?

Мы дочитали до конца.

– Сень, тебе понравилось?

Я согласно кивнул.

– Надо будет всё прочитать. Интересный какой Шерлок Холмс, – задумчиво произнесла Аська. – Как мы раньше про него не читали?

Да, это было действительно странно. Почему папа его не посоветовал? Может, думал, что мы ещё маленькие?

– Ничего, наверстаем.

У нас теперь все четыре тома про него есть.

– Три. В четвёртом другое.

– Может, и оно окажется интересным?

– Не знаю. Ладно, что у нас получилось, – мы посмотрели на составленный алфавит. – Всего двадцать три буквы из тридцати трёх. Хватит для расшифровки?

– Не знаю. Давай подставим те, что есть.

И я, глядя попеременно то в записку, то в нарисованный Аськой алфавит, начал вписывать буквы над чёрточками. Вскоре все пропуски кроме одного были заполнены. Мы посмотрели друг на друга, а потом ещё раз перелистали рассказ, сравнивая человечков с неизвестным в записке.

– Что делать? – спросил я. – Этого человечка нет. Может, папу спросим?

Аська не отвечала. А потом просияла:

– Так мы стали обладателями буквы «ы».

Я вгляделся в написанное. Точно. Надо было просто прочитать:

«принеси два мороженых

немедленно»

– Всё правильно, – задумчиво произнесла Аська. – Значит, Костик с Пашкой читали этот рассказ, а мы нет. Интересно, что они ещё читали?

Я пожал плечами:

– Будем добавлять человечка?

– Конечно, будем. Только другим цветом, – она поглядела, что у нас есть. – Красным.

– Наверное, у них ещё есть и для оставшихся букв?

– Для нас теперь это не проблема, – Аська улыбнулась. – Что будем делать дальше?

Я не успел ответить, в комнату вновь вошёл папа. Он улыбался; видимо, упавшая на него книга оказалась хорошей.

– Ну что, получилось прочитать шифровку? – сразу спросил он.

– Да, – улыбаясь, ответила Аська. – Мы даже нового человечка узнали.

– Нового? – удивился папа. – А ну, покажи.

Она протянула ему листок. Папа взглянул на алфавит, а потом схватил лежащую на столе книгу и быстро пролистал её. Его лицо стало загадочным. Взгляд направился куда-то на стену, было ясно, что он глубоко задумался. Мы терпеливо ждали. Вскоре папа вновь взглянул на алфавит, а потом серьёзно сказал:

– Если у вас появятся новые человечки, покажите. Ладно?

– Хорошо, – непонимающе ответили мы.

– А кто написал эту записку?

– Одноклассник.

Папа кивнул, после чего вновь улыбнулся:

– Рассказ понравился? Как вам Шерлок Холмс?

– Понравился, – ответил я. – Только есть непонятные моменты.

– Непонятные моменты? – удивился папа. Он уселся на кровать. – Какие?

Я рассказал. Папа внимательно слушал. Наступило молчание, потом он заговорил, как учитель. Иногда с ним такое случалось. Папа говорил так много, что простая вещь начинала казаться сложной, и вопрос окончательно запутывался:

– Рассказанное тобой можно разделить на две части. Первое – ошибки, связанные с переводом. Второе – фактические ошибки. Вы молодцы, что их заметили. Многие просто читают, не задумываясь, смотрят, но не видят. К первому виду ошибок можно отнести имя Аб и револьвер, у которого «оба ствола были пусты». Чтобы понять, вам, дети мои, необходимо выучить английский язык и прочитать рассказ «Пляшущие человечки» в оригинале.

– У-у-у...

– Да, именно так. Хотя, – папа улыбнулся, – можно дождаться правильного перевода этого рассказа. Но дождётесь ли? – он сделал паузу, а потом продолжил. – Перед переводчиком стояла сложная задача: не просто перевести, а соблюсти подобие расшифровки. Получилось всё не так уж хорошо.

Может, у вас лучше выйдет? Кстати, двуствольный револьвер на самом деле существовал в то время, но в рассказе говорится о другом, – папа вновь улыбнулся, а затем стал серьёзным. – Перевод можно исправить, а вот слова автора уже нет. Я согласен с вами насчёт записки и поражаюсь, как самый опасный преступник Чикаго мог оказаться таким глупым.

Папа замолчал. Мы также молчали. «И всё же мы совсем не глупые, – думал я. – Сумели найти ошибки и переводчика, и автора».

– А почему никто не обратил внимания на эти ошибки, когда выпускали книгу? – спросила сестра.

– Как тебе сказать? – задумался папа. – Наверное, потому, что в момент написания «Пляшущих человечков» Артур Конан Дойл был настолько востребован, что издатели готовы были печатать всё, что он напишет. Ну, а перевод, видимо, тоже никто особо не сопоставлял с оригиналом, проверили лишь грамотность текста.

Папа стал задумчив. Потом взглянул на нас, намереваясь ещё что-то сказать, но, наверное, передумал, потому что резко поднялся:

– Ладно, занимайтесь. Не буду вам мешать. А рассказы про Шерлока Холмса вы прочтите. Мне они в вашем возрасте очень понравились.

Папа ушёл, а мы продолжили молча сидеть на кровати. Тут Аська заговорила:

– Ладно. Что делать будем?

– Про Шерлока Холмса читать.

– Нет, – Аська категорично помотала головой. Потом в её глазах сверкнул загадочный огонёк. – Надо отомстить Костику и Пашке.

– Отомстить? – удивился я. – За кого?

– Ты что, забыл? За Руслана?

– А-а-а, – протянул я. – А надо ли? Он заслужил тот щелбан.

– Заслужил?! Никогда не нравилась мне такое твоё отношение! – она зло посмотрела на меня.

– Поясни, – я полностью повернулся к ней, заняв оборону.

– Нельзя унижать людей!

– А если они сами этого хотят?!

– Хотят?! Вспомни свою Марину. Что Костик потребовал от неё?

Я не нашёл, что сказать. С Мариной Красновой он действительно поступил нехорошо. Как-то Костик помог ей, отогнав от неё крупную собаку на улице. Марина очень испугалась и была так благодарна, что обещала выполнить любую его просьбу. На другой день в классе Костик приказал поцеловать себя. Марина сделал это, Я готов был убить его. А ведь именно тогда сестра удержала меня. Никто кроме неё не знал, что Марина нравится мне. Но Аська какова? Решила напомнить. Я с негодованием взглянул на неё:

– Хорошо, – буркнул я. – Что ты предлагаешь?

Та, довольная, заулыбалась. Как быстро она становилась ласковой, стоило пойти ей навстречу!

– Надо зашифровать записку и подсунуть её Пашке.

– Почему ему? Разве не Костик ударил Руслана?

– Костик. Он тоже своё получит.

Я вспомнил, за что у Аськи такая ненависть. В прошлом году на новогоднем празднике Пашка нарисовал на её белом платье улыбающуюся рожицу, и они сильно подрались. Мне даже пришлось их разнимать. Тогда сестра здорово надавала ему. Когда случалась драка, она была не хуже любого мальчишки. Значит, обида за тот случай до сих пор была жива?

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments