Antigona (antigona88) wrote,
Antigona
antigona88

Полнота времени (о романе Анны Бердичевской "Крук")

Счастье – это круг. И человек
Медленно, как часовая стрелка,
Движется к концу, то есть к началу...

                                     Б.А. Слуцкий

Роман Анны Бердичевской «Крук» в издательской рецензии назван историческим романом о недавнем времени. Однако же перед читателем оказывается скорее роман надысторический, в котором время, как свернувшийся кольцами удав, постепенно предстаёт во всей полноте, демонстрируя то один, то другой виток, на миг распрямляясь, а затем сворачиваясь вновь. В этом надвременье могут сходиться динозавры юрского периода с конструкторами адронного коллайдера, а современный клуб с Москвой XVIII века. Время индивидуальной жизни тоже нелинейно; юноша, положивший на дно ящика с вещами отца старую рукопись об исследованиях в CERN, на следующем витке встречается с собой же, прошедшим земную жизнь до половины, в Женеве; мальчик, растущий в семье виолончелиста, преображается в пожилого поэта, представляющего юную виолончелистку публике.

Нелинейным является не только время, но и пространство. Понятия близкого и далёкого в тексте условны: всё, что способна охватить человеческая мысль, не может быть слишком далеко. Чердынь проникает в московский топос, Садовое кольцо напоминает кольца Сатурна, швейцарская реальность превращается в центр мироздания, от которого расходится множество дорог. Круглосуточный клуб – КРУК – то сводится к точке, то разрастается до круга, вбирающего в себя весь мир.

Символ окружности становится в романе ключевым. Он всеобъемлющ. Во-первых, так можно охарактеризовать самого человека, впускающего в индивидуальное сознание мир. Во-вторых, кольцом оказывается жизнь с её бесконечной циклической чередой смертей и рождений. «Рулеткой» Большого адронного коллайдера увенчана планета. Даже время действия – с октября по январь, конец и начало года – отражает неразрывность времени. Человек всегда попадает в крук, но лишь от его выбора зависит, будет то ловушка, из которой не выбраться, или живая связь со всем сущим.

И сам роман – круговое полотно. Его центральная фигура – Сергей Вольф. Сюжет выстраивается под действием центростремительной силы, которой подчинены все образы, мотивы, герои. Сила таланта оказывается превыше любой другой силы. Вольф, ставший учителем Иосифа Бродского, Сергея Довлатова, Андрея Битова, здесь предстаёт Учителем в высшем смысле слова. Он не поучает, но объединяет разрозненное и частное в единое и осмысленное. Анна Бердичевская руководствуется определением Битова: «учитель не потому, что учил, а потому что каждый у него чему-то да научился». Это способность демиурга, носителя высшего знания. Не случайны повторяющиеся сравнения с Гэндальфом, выводящие образ за грань обыденного.

«Крук» полифоничен, до предела насыщен цитатами и аллюзиями. Цитаты прорастают сквозь ткань текста и обретают особую жизнь. За каждой из них стоит целый мир, спрессованный до фразы-точки, но разворачивающийся в пространстве романа и открывающий перед образованным читателем новые вселенные. Стихотворения Сергея Вольфа, строки Пастернака, эпиграфы и замечания Пушкина не теряют собственного смысла, а органично вплетаются в ткань повествования, образуя гипертекст.

Сочетание контекстов превращает роман Бердичевской в полижанровое произведение. Один и тот же текст можно рассматривать как исторический роман, роман-путешествие, Künstlerroman. В нём проглядывают и черты утопии, и фольклорные образы, и агиографические традиции, содержатся отсылки к запискам на бересте. Автор играет жанрами, позволяя им свободно складываться в неповторимый узор, как цветным стёклышкам в калейдоскопе.

Игровое начало в романе выражено весьма отчётливо. Аллюзия на «Пиковую даму» в начале книги задаёт тон. Карточные термины служат характеристикой живых людей. Концепт игры здесь – один из самых важных.

Но играют не только герои. Играет автор: словами, образами, героями, контекстами. Протягивает нити от названия книги до фамилии девушки, превращает имя в сказочный образ спящей царевны с раненым пальцем. Особого внимания заслуживает фонетическая игра. Симфония созвучий, оговорок и намеренных искажений рождает новые смыслы, читающиеся между строк, создаёт диалоги внутри монологического текста.

Насыщенность каждого мгновения создаёт ощущение полноты картины. Что-то может быть скрыто, но ничего не исчезает. В историческом романе из отдельных фактов вырастает всё время с его изменчивостью и бесконечностью.

Навсегда.



Эссе написано для участия в конкурсе "Студенческий Букер - 2016".
Текст романа "Крук" можно найти здесь.

Tags: околофилологическое
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments