September 8th, 2021

Я. Фото Ирины Подовинниковой.

47 лет со дня рождения Бориса Рыжего

Как рыдают под серым дождем,
как рыдают мои аониды.
Бесконечные эти обиды:
никогда, никому, ни о чем.

Я боюсь каждой осенью, что
навсегда замолчу и заплачу.
Слезы вытру, лицо свое спрячу,
с головой завернувшись в пальто.

Я боюсь «никому, никогда»,
ибо знаю, что сердце из камня.
Превратиться боюсь в изваянье
и любимых забыть навсегда.

Позабыть эту горечь и стыд
за стихи, отвернуться от прозы.
…Дождь смывает последние слезы
с рук моих и с ресниц аонид.


ОСЕНЬ В ПРОВИНЦИИ

«Целая жизнь нам дана пред разлукой —
не забывай, что мы расстаемся».
«Мы не вернемся?» — вздрогнули руки,
руку сжимая. «Да, не вернемся —
вот потому и неохота быть грубым,
каменным, жестокосердым, упрямым».
Осень в провинции. Черные трубы.
Что ж она смотрит так гордо и прямо?

Душу терзает колючим укором —
хочет, чтоб в счастье с ней поиграли.
«Счастье? Возможно ли перед уходом?»
Только улыбка от светлой печали.
Только улыбка — обиженный лучик
света, с закушенной горько губою.
«А и вернемся? Будет не лучше».
«Кем я хотел бы вернуться? Тобою»


ЛИСТЬЯ ЖЁЛТЫЕ

Листья желтые, как медные монеты,
осыпаются в ладонь твою. Ах, лето,
осень и надежней и щедрее
в этом плане. На пустой аллее
человек стоит с протянутой рукою.
Тёмен словно тень, что за спиною.
Горький ветер и холодный вечер,
ставший буквой черной. Тихой речью,
обретающей на белом отраженье
с продолженьем:
«Друг мой, преисполненный печали,
подбери и те, пожав плечами,
что упали в слякоть. И туманом
скрытый, разложи их по карманам.
За бессилье и потери и разлуки
осень осыпает твои руки —
что, быть может, не знавали самый лютый —
самою устойчивой валютой,
самой милой — лишь бы только расплатиться
листьями, мой друг. Прими хоть листья»
                                                       Б.Б. Рыжий