June 22nd, 2021

Ушкова.

22 ИЮНЯ 81-го ГОДА

Застучала моя машинка, моя печатная,
моя спутница, и веселая и печальная,
портативная,
           изготовленная в Германии,
что естественно отразилось в ее названии,
для меня особо значительном —
                            «Рейнметалл».

Ах, как этот рейнский металл надо мной витал!
Из Мангейма,
           из Кельна,
                    из Дуйсбурга,
                                шквал огня, —
как хотел он любой ценою настичь меня!
...Глухо била с правого берега батарея,
и мальчишка,
               почти оглохший в этой пальбе —
Лорелея, шептал я,
                 ну что же ты, Лорелея,
ты зачем так губительно манишь меня к себе!..

Что, машинка моя печатная, заскучала?
Ты пиши себе, моя милая, ты пиши!..
...И запела моя машинка,
                         и застучала,
откликаясь движенью рук моих и души.
Угасает июньский день,
                   и, тревожно тлея,
догорает закат, замешанный на крови.
И поет над Рейном темнеющим Лорелея
о прекрасной своей,
                опасной своей любви.
                                  Ю.Д. Левитанский
Ушкова.

22 июня 1941 года в воспоминаниях

Когда думаю о страшных событиях, особенное внимание приковывает граница: вот здесь сломалось, вот здесь в нормальную или счастливую жизнь вторглась беда. Наверное, не только моё внимание.
Вот и "Арзамас" подборку приготовил — 22 июня 1941 года.

На следующий день пошли танки. Танки были все новенькие, на них сидели веселенькие солдатики, одетые во все зелененькое, аккуратненькие такие. Все улыбались. Мы, дети, стали с клумб рвать цветы, подбегали, давали им — как будто они возвращаются, а не едут на войну.

....

В то время я была влюблена в одного мальчика из нашего двора. Влюбленность эта была совершенно безнадежная, потому что он был на год старше. Так вот я попала в одну дружину с этим Глебом. Для меня это было счастье. Как только тревога — несусь на чердак. Представляете, война, тревога, бомбы, а я радуюсь, что надо бежать на крышу и дежурить.